2. Первая классическая композиция, «Подкейн+Ариэль»

Перед художником, который готовит обложку для новой книги, встают три задачи:

1. Угодить вкусам редактора
2. Успеть к сроку
3. Не облажаться

Легко заметить, отдельной задачи как-то соотнести картинку с содержанием книги перед ним не стоит. Так было всегда, но полвека назад художников было меньше, а получали они гораздо больше, и потому могли позволить себе разного рода перфекционизм, такой как эскизы обложек (!) или попытки поиграться смыслами и сюжетами. Иногда художник мог пролистать рукопись, но чаще ему пересказывали синопсис или просто просили: "Нарисуй мне кунгуру. Ну, или корову. Нарисуй мне корову." И художники рисовали коров и кунгуру, то есть, ракеты и галактики. Текст "Марсианки Подкейн" обошелся практически без экшен, поэтому перед уважающим себя иллюстратором вставала непростая задача - найти в романе сюжет, который привнёс бы в обложку хоть немного экспрессии. Все подобные сюжеты сконцентрированы в развязке романа. И один из них - бегство Подкейн через джунгли с детенышем венерианской феи, которого она назвала Ариэль.

2.1. 1968. Первый адекватный образ - Hector Garrido

В конце 60-х права на книгу были переданы издательству с характерным названием «Эйвон», которое вместо того, чтобы посвятить себя косметике, занималось выпуском фантастической литературы. Гектор Гарридо был первым художником, который создал адекватный образ юной марсианки, и он же был первым, кто применил композицию «Подкейн+Ариэль», ставшую классической:

Картинку лучше смотреть в оригинале:

Хотя художник забыл сумочку и компас, прическа девочки чересчур гламурна, а архитектура и вспышка ядерного взрыва вызывают определённые сомнения, но перед нами, безусловно, Подкейн – юная, перепуганная девушка, которая плохо понимает, что ей делать и зачем у неё в руках эта опасная железка. И даже её одежда, мало приспособленная к путешествиям в джунглях, подчёркивает хрупкость и незащищенность девушки. Сжимающийся вокруг неё мрак усиливает это чувство. В этой работе мне особенно нравятся венерианские лопухи – они выписаны очень профессионально, можно сказать, с любовью. Чем-то напоминает картину «Благовещения» Леонардо, где он, прикрываясь сугубо религиозной тематикой, с любовью и математической точностью выписал целый гербарий местных травок и цветочков. Обратите внимание на спиральные конструкции и шпили на заднем плане – эти штыри и спирали будут ещё долго преследовать Подкейн.

2.2. 1963. Итальянская экспрессия и эволюция Mondadori

Временно пересечём океан, и посмотрим, чем тогда занимались европейцы. Первыми на роман покусились итальянцы. Издательство «Mondadori» активно продвигало Хайнлайна, и эта книга вышла в их серии покетов «Urania»в оформлении Karel Thole:

Художник явно эпатирует зрителя и пренебрегает текстуальной точностью. Гротеск и искаженная перспектива не каприз художника, а характерная особенность оформительской политики издательства. Обратите внимание на стул и позу перепуганной марсианки: где здесь пол, и где стена? И откуда, собственно, вылетает эта венерианская «фея»? Дальнейшие издания «Подкейн» выходили в «Mondadori» с не менее фантасмагорическими обложками. Вот серия классики с характерным «иллюминатором»:

1984 год. Художник прежний, но времена сменились, и девица на обложке уже может обходиться практически без одежды, а «феи» превратились в птиц.

1988 год. Голая Подкейн уже не столь актуальна и кто-то сердобольно надел на неё фэнтезийный плащик, а Ариэль приобрёл более антропоидные черты. Здесь мы видим классическую композицию «Подкейн+Ариэль» и бегство через джунгли. Большую часть рисунка занимают растения. Это очень важный факт. Композиция «П+А» редко обходится без растений, и здесь они практически доминируют, но, в отличие от Гектора Гарридо изображены в характерной для «Mondadori» условной манере. И, наконец, финальный аккорд – последнее издание:

1998 год. Миром правит «Фотошоп» и котеки, котеки, котеки! Это тоже Подкейн и Ариэль, но не классическая компоновка. Пожалуй, даже отсутствие компоновки. Иногда мне кажется, что «Фотошоп» с его лёгкостью построения и перестроения композиции напрочь убил само понятие композиции.

2.3. 1969. Блондинка! Блондинка! Начало эволюции «NEL».

Британское издательство «New English Library» много и охотно издавало Хайнлайна. Одним из первых «NEL» догадалось выпускать книги Хайнлайна сериями в едином оформлении и там были очень любопытные работы. Но только не в начале этого пути.

Издание 1969 года. Вот это существо с лицом, не обременённым печатью интеллекта, и есть Фрис. Неизвестный автор исправил ошибки своих коллег: здесь присутствуют компас и сумочка. Правда, это единственное, что он исправил. Остальное он испортил. Штыри и сприрали на заднем плане присутствуют в гротескном изобилии. По всей видимости, джунгли и трава тоже присутствовали, но в последний момент были залиты радикально желтой гуашью – обычная практика в докомпьютерную эпоху, когда сроки поджимают, а перерисовывать картинку некогда. Позднее мы ещё раз вернёмся к издательству «NEL».

2.4. 1974. Легкомысленные французы из «J’ai Lu»

Мне трудно что-то добавить к заголовку. Художник Wojtek Siudmak изобразил нечто, настолько отдалённое от Подкейн, насколько не удавалось никому другому.

Зелёный цвет и лягушачьи лапки вместо крыльев у Ариэля как бы перекликаются с жабьими глазками ребёнка. Обратите внимание на одеяние Подкейн. Автор, несомненно, отсылает нас к мастерам эпохи Возрождения, а нам остаётся отослать его подальше.

2.5. 1980. Попытка переосмысления канона в «Berkley»

Вернёмся в Америку, где Хайнлайна довольно много выпускало издательство «Berkley». Очередное переиздание романа в новом серийном оформлении вышло в 1980-м году. Ранее на обложках издательства фигурировала «Подкейн-соло», теперь его попытались заменить на «Подкейн+Ариэль»:

Непонятно назначение архитектурной конструкции на заднем плане. Несомненно, там должны быть спирали и шпили, но их плохо видно. На переднем плане довольно умильная, почти буколическая картинка. Но только на первый взгляд. Потому что световое пятно в центре, возможно, изображает атомный взрыв и тогда смысл сцены радикально меняется. Жаль, что художник не оставил пояснений на этот счёт. Carl Lundgren последовал примеру Гектора Гарридо и тщательно выписал траву и цветочки. Настоящих художников всегда тянет к траве.