(no subject)

 Никогда особенно не любил Фрэнка Фразетту. Мне больше по душе были гламурные дикари и дикарки от Бориса-Кто-Же-Не-Знает-Валехьо. А пышнотелые красавицы а ля Рубенс/Тинторетто как-то не соотносились с моей "концепцией" фэнтези. Слишком уж они были вещественны, слишком плотски (а чудища, которые над ними глумились, были и впрямьбезобразны). И я не сразу понял, что звериные нравы и животные страсти, по которым тосковал Говард и отчасти Муркок, - это размашистая оплеуха гламурненькой и прилизанной пасторали, в которую вполне вписывается Валехьо со своими культуристами и дракончиками от кутюр. Базовая идея "меча и магии", ныне затерявшаяся в недрах типографских машин, это кровища и мускулы, это бронзовый топор, перерубающий радугу и мясо райских птичек, шипящее на углях походного костра. Это торжество силы, грубой, мускульной, земной, которую смачно и сообразно мог выразить только Фразетта.