swgold

(Майкл Суэнвик)

Увидев пляску зелёного огня над океаном, Мандакузала повернула «Кровавую Победу» прямо на неё. Как воин и офицер, напрямую подключенный к базе данных ВМФ, она знала, что эта точка неподалёку от Бермудских островов была зоной фазовых контактов. И если где и могло появиться судно, оборудованное для путешествий между мирами, то только в этой точке.

Южный Матриархат ждал этого дня долгие, долгие годы.

Её мать, стоявшая рядом с ней, удивлённо присвистнула, когда корабль материализовался.

– Посмотри, сколько железа!

– Очевидно до-Дефицитная культура, – сказала Мандакузала. – Поздний промышленный капитализм, прямо на пороге информационной экономики.

– Тогда это дикари, – сказала Айяпасара, хитро прищурившись. Мать была слишком стара, чтобы держать команду, но она всё ещё оставалась ловким стратегом. – А дикарей легко убедить в их собственном превосходстве.

Мандакузала уловила её мысль. Не опуская бинокля, она начала отдавать приказы:

– Поднимись наверх и сними спутниковую антенну. Скажи коку, что нам срочно нужен хороший кусок жаркого, как только она сможет его пожарить. Где-то там были два ящика вина – найди их! Но сначала вскрой тот контейнер с гибискусом для коронации Губернатора Королевы и раздай экипажу. Я хочу, чтобы к тому времени, как мы сблизимся с нашей целью, во всех волосах были цветы, а на всех шеях висели гирлянды.

Озадаченная, её мать спросила:

– Цветы в волосах? Зачем?

Она наконец-то опустила бинокль.

– Они все мужчины.

Экипажу не понадобилось много времени, чтобы осознать этот факт. Все они были молодые женщины – безбашенные авантюристки, надеявшиеся на хорошие призовые, которые позволят им купить своих первых мужей. И они были в море уже целую неделю.

Они столпились на баке, глазея на мужчин, и выкрикивая непристойности.

– Вон тот – я хочу вон того распутного мальчишку с длинными ногами.

– Сладкая Богиня! Я хочу их всех!

– Высунь язык, рыженький, я хочу посмотреть, какой он длинный.

– Прекратить болтать! – рявкнула Мандакузала. – С каждой, кто откроет рот без приказа, велю содрать кожу живьем!

Экипаж замолчал. Они знали, что она слов на ветер не бросает.

– Как вы, наверное, знаете, война с Севером находится в патовой ситуации в течение последних сорока лет. Ресурсы вышли, в этом суть. Железо, уголь, нефть – всё закончилось несколько веков назад!

– И вот перед нами корабль, тот самый, который, как говорили наши учёные, должен был когда-нибудь обязательно появиться. Корабль с двигателем, способным нести нас в другие миры. Более богатые миры. Растолстевшие, сонные миры. Все вы воины. Обагрённые кровью на службе Матриарху. Вы знаете, как убивать голыми руками.

Они жадно ловили каждое её слово.

– Но сейчас мне от вас нужно кое-что посложней: улыбайтесь и машите хорошеньким мальчикам. Не вспугните нашу дичь. Пусть они думают, что вы истинные джентльвумены, и тогда они позволят нам подняться на борт.

Теперь они подошли на расстояние оклика. Мандакузала быстро сосчитала. Тридцать человек выстроились вдоль поручней. Не много для такого большого судна. Один из них крикнул что-то невнятное.

– На каком это языке? – потребовала Мандакузала. – Кто-то умеет говорить на нём?

– Это энжлиш, – ответил кто-то. – На нём говорят на Холодной островах. Однажды мы сожгли там деревню.

– Переводи.

– Они спрашивают, где находятся, и чего мы хотим.

– Скажи им, добро пожаловать на Бермудские острова. Скажи, что я хотела бы поговорить с их капитаном.

Сообщение было передано, и одна из фигур шагнула вперёд. Женщина.

– Почему она всё прикрывает, как мужчина? – спросила её мать.

– Возможно, её грудь деформирована. Какое это имеет значение? – раздражённо сказала Мандакузала. Эта женщина не выглядела так, будто её можно было одурачить. – Скажите ей, мы просим разрешения подняться на борт.

Большинство мужчин, перегнувшись через поручни, таращили глаза, как будто они никогда раньше не видели женщин. Они кричали, махали и посылали воздушные поцелуи с поразительным бесстыдством. Капитан стояла в стороне с двумя мужчинами, которые, должно быть, были её советниками. Один из них был низенький и пухлый. У другого были тонкие чёрные усики. Они тоже таращили глаза, но в них, казалось, временами вспыхивал интеллект.

Перед ней поставили ящик с вином, и Мандакузала сорвала с него крышку. Она подбросила бутылку вверх, и её поймали жаждущие руки. Она сказала переводчице:

– Скажи, что мы хотим их угостить. У нас есть для них вино. И еда.

Команда металлического корабля была на грани бунта. Их капитан разорялась и грозила дисциплинарными взысканиями, но они не обращали на неё никакого внимания. Её советники выглядели неуверенными и смущёнными.

Она их заполучила. Она чувствовала это.

– Бросайте трап! – крикнула Мандакузала. Откуда-то сзади потянуло ароматом жаркого. – Смотрите – мы начинаем пир!

Но тут, внезапно, глаза маленького расширились от ужаса. Он начал показывать пальцем. Остальные повернулись, чтобы посмотреть, и Мандакузала тоже повернулась, но там не было ничего такого, на что стоило смотреть. Только жаркое.

Но и в жарком не было ничего странного. Ничего! Это был толстенький мальчик-северянин, зажаренный, с яблоком во рту, один из тех, что были, захвачены во время рейда в одной из крепостей на побережье Мексиканского залива.

Мужчины отшатнулись от поручней.

– Абордажные крючья! Мне нужны крючья и верёвки! Сближаемся с этим кораблём! – воскликнула Мандакузала.

Но крючья и верёвки были спрятаны внизу, и к тому времени, как их принесли, металлический корабль весь сиял зелёными огнями. Одна из её экипажа всё же бросила линь, и тут же закричала, когда энергия стекла по верёвке и выжгла её изнутри дочерна.

Две огромные молнии ударили в небо, и корабль исчез.

Мандакузала уставилась на жаркое, которое, забытое, лежало на палубе. Плоть – табу? Не может быть, чтобы всё было так просто? Неужели она потеряла всё – власть, богатство и вечную славу – только потому, что эти незнакомцы были вегетарианцами?

Старуха Айяпасара приковыляла откуда-то, встала позади неё и холодно подытожила:

– Твоя собственная команда. Сорок воительниц. И вы не смогли взять корабль с экипажем из мужчин!

Мандакузала закрыла глаза.

Мать не позволила ей услышать конец этой фразы.